Фестиваль «Născut în Moldova» («Рождён в Молдове», NIM) в Кишинёве стал не просто музыкальным событием, а культурным явлением, которое обнажает различие в том, как Молдова и Румыния сегодня осмысляют собственную идентичность. За современной сценой, где рэп и рок свободно переплетаются с дойной и хора, вырисовывается более глубокий процесс: формирование поколения, для которого патриотизм, язык и фольклор стали частью живой массовой культуры, а не музейным наследием. Материал представляет собой публицистическое эссе румынского журналиста и обозревателя Серджиу Тоадера, в котором автор делится личными наблюдениями и размышлениями после посещения фестиваля в Кишинёве.
«Născut în Moldova» («Рождён в Молдове») или, короче, NIM! Это аббревиатура названия крупнейшего фестиваля отечественной музыки в соседней стране. NIM — это одновременно и заявление о самоидентичности целого поколения. Для молдаван идентичность и музыка — это одно и то же, и это говорит о них больше, чем любой политический или социологический анализ. Два дня, проведённые в Кишинёве, дали мне много уроков и много доказательств того, что это возможно. Что фольклор может быть международным брендом, что патриотизм может быть одновременно настоящим, достойным и крутым, что поколение может объединиться вокруг чего-то совершенно иного, чем наркотики, секс и насилие.
Дамы и господа, я приглашаю и вас послушать музыку и понять, почему фестиваль «Рождён в Молдове» является культурной революцией, которую Румыния упустила и которую она постоянно избегает.
Пусть звучит музыка!
«Doina te quiero, hora te quiero
Limba română moldovano vero
Focul din vatră, Doga, Vieru»
Это Влад Сабаджук, известный под сценическим именем Satoshi, ему 27 лет, он родом из Кахула, и на сцене стадиона «Динамо» в Кишинёве он привёл в восторг тысячи людей. Это рэпер, который в припеве упоминает дойну и хору, который в своих песнях обращается к Евгению Доге и Григоре Виеру. Который говорит, что огонь в очаге — это ориентир, а не просто метафора, и который в той же песне поёт:
Patria-mamă, te amo
Forever ne cheamă
La lucru, la zeamă, noi trecem vama
Familia e baza
Это слова, которые отражают суть нынешнего поколения молодых людей, которых мы понимаем слишком мало. Поколения, которое выбрало любить свою страну, даже если его родители считали её слишком маленькой и слишком слабой, даже если многие выборы были украдены и находились под влиянием более влиятельных людей, даже если Россия давила со всех сторон, даже если половина населения уехала работать на Запад. Поколения, которое не делает из патриотизма оправдание или предвыборный лозунг, а воспринимает его как осознанное состояние духа каждый день — на сцене и за её пределами.
Один из самых сильных образов, которые я увидел в Кишинёве, — это молодые люди, которые делают себе мантию из молдавского флага. Обернуться флагом одной из самых бедных стран Европы, страны, которая отправила твоих родителей работать за границу, означает не просто то, что ты не ненавидишь её за то, какая она есть, а, вероятно, что ты любишь её за то, какой она станет благодаря именно твоим усилиям. Это означает, что ты выбрал для себя проект вместо того, чтобы выбрать себе оправдание.
Насколько проще было бы по-другому, и сколько поводов дала бы тебе Молдова, чтобы это сделать. Испытывать к ней отвращение, ругать её, покинуть её, не оглядываясь назад, использовать её как объяснение всех своих неудач. Есть страны, которые дают тебе больше причин любить их, и всё же их любят меньше. Молдова предлагает бедность, коррупцию, войну у границы, разделённую семью, советское прошлое, которое ещё не закончилось, и будущее, которое ещё не началось, и всё же её молодёжь предпочитает петь о ней. Не от незнания, не от наивности, не из-за отсутствия альтернативы. Из осознанности, которую мы, румыны, давно потеряли или которой, возможно, у нас никогда не было: что страна — это не то, что ты находишь, когда рождаешься в ней, а всё то, что ты строишь, пока живёшь в ней.
13 июня 1990 года я убегал от шахтёров по Бухаресту. Я был студентом, а значит верной мишенью. «Головы» всегда были главным врагом авторитарных режимов и излюбленным развлечением тех, кто считает, что думать — это не только скучно, но и опасно. Коммунисты называли их «căpățâni», их палачи — «țeste». Я спасал свою голову и ничего не знал о Молдове. Я не знал, что страх тех времён и надежда сегодняшнего дня — это одно и то же, спустя тридцать шесть лет и в двух шагах от Прута.
13 и 14 июня 2026 года состоялся второй выпуск фестиваля «Рождён в Молдове». Хорошая возможность понять, что, в отличие от румынских фестивалей, существуют маленькие народы, которые ведут себя как меньшинства даже у себя дома и защищают своё культурное достояние всем своим существом. Не потому что они слабы. А потому что знают то, что большие народы, кажется, забыли: только те, кто чувствует, что их идентичность находится под угрозой, действительно умеют её защищать.
На сцене NIM выступали Ирина Римес, Satoshi, Таня Туртуряну, Lupii lui Calancea, Alternosfera, Carla’s Dreams, Zdob și Zdub, Magnat & Feoctist, Павел и Клеопатра Стратан, Миша Миллер и многие другие, перед которыми я приношу извинения за то, что не упомянул их.
Что общего у всех? Одно — фольклор
Ценимый как украшение, а не как орнамент, нанесённый на западный продукт, чтобы он выглядел экзотично на Spotify, а как сырьё, как основа, как отправная точка для их уникального искусства. Zdob și Zdub объединили бессарабский фольклор с хард-роком и трижды представляли Молдову на «Евровидении», выступая на одних сценах с Red Hot Chili Peppers и Linkin Park.
Magnat & Feoctist поют о Юре из Теленешть, о девушке из села, которая хочет выйти замуж, о сообществе, где личная жизнь становится коллективным событием, и делают это со здоровым юмором, с умением замечать детали и с искренностью, которую не встретишь ни у одного другого румынского мейнстрим-исполнителя. Ирина Римес, родом из села Извоаре, создала свой альбом «Origini» на основе песен, которые ей напевала бабушка. «Мы рождаемся с исключительным культурным наследием», — говорит она, будто раскрывает большую тайну.
Satoshi взял традиционную формулу народной песни — «Foaie verde, Foaie lată» — и превратил её в рэп-хук о любви и радости любить! А есть еще Lupii lui Calancea, Carla’s Dreams, сёстры Осояну — все, уникальные, все неповторимые.
И Alternosfera. Основанная в 1998 году двумя школьниками из Кишинёва, группа начала петь на русском языке, что было вполне естественно для подростка из столицы постсоветской Молдовы. То, что произошло «после», само по себе является историей об идентичности: «С взрослением сформировалась система ценностей, мы разгадали загадку идентичности, языковую принадлежность и культурный код, с которым обращаешься к публике», — говорит Марчел Бостан, солист группы.
Их тексты, по словам человека, впервые услышавшего их в машине по дороге в Сибиу, — «как будто слушаешь стихи на максимальной громкости». Двадцать семь лет альтернативного рока, пять альбомов, сотни концертов в Румынии, Нидерландах, Великобритании. Группа, которая относится к музыке, по словам того же Марчела Бостана, «ответственно» — слово, которого больше нет в лексиконе румынской музыкальной сцены.
Блюз, рок-н-ролл из фольклора, хип-хоп, поп — всё это вытекает из общего корня, из деревенского очага. Красавицы и девушки с косичками, а не проститутки, не бродяжки, не позёры! Мать, которая тебя вырастила, дедушки и бабушки с натруженными руками, дойна и хора, равнина и виноградник, огонь в очаге — это символические элементы, из которых молдаване построили свою музыку.
На первом фестивале, в июне 2025 года, на стадионе «Зимбру» было 28 артистов и 24 тысячи человек — два национальных рекорда: самая большая сцена, когда-либо построенная в Молдове для музыкального мероприятия, и самый большой состав отечественных артистов, присутствовавших на одном фестивале.
Всё началось с концерта в апреле 2024 года, с 5 500 зрителями на Арене Кишинёв. Два года спустя NIM проходит на стадионе «Динамо», а третий фестиваль уже объявлен на 2027 год под лозунгом NE reuNIM («Мы воссоединяемся»). Без государственного финансирования, без какой-либо сложной государственной политики.
Это всего лишь воля активной, вовлечённой публики, которая переживает нечто большее, чем просто крики, которая танцует все танцы так, как видела у своих родителей. Глядя на всех — молодых, старых, детей, родителей и бабушек с дедушками — понимаешь, что этот народ, несмотря на все трудности, решил, что заслуживает любить себя гораздо больше, чем ненавидеть себя за все свои неудачи!
На сцене Satoshi не представляется публике, он обращается к целому поколению. «Не забывайте, куда бы вы ни пошли, вы — молдаване. И это требует от вас достойно представлять свою страну. Быть молдаванином означает работать лучше и больше других, потому что мы — маленькая нация!». Перед ним тысячи людей, и он стремится напомнить им о моральном кодексе.
На стадионе «Динамо» я видел школьников, которые пели те же самые тексты вместе с людьми старше шестидесяти лет. Одна и та же песня, один и тот же текст, одна и та же поднятая в воздух рука. Молодые люди, чьи родители работают на Западе, которые знают румынский, говорят также на английском, французском и русском, слушают Linkin Park и J. Cole и предпочитают петь на своём языке. Не из-за невежества, а просто потому, что они так решили. Потому что их песни хороши. Потому что их песни интернациональны. Потому что они — образцы, а не просто примеры.
Рядом с нами на концерте был также министр образования Республики Молдова, который в полной мере наслаждался музыкой и танцевал под все возможные ритмы. «Молдова — это не место, это народ», — пел Satoshi вместе с Дарой и Magnat & Feoctist 27 августа 2024 года, в День независимости. И никто не иронизировал, хотя причин для этого много можно найти. Это слияние поколений вокруг общей мечты. Небольшой, но талантливый народ, который решил создать великую страну.
Чего не говорим мы, румыны, что не думаем, что не делаем
А теперь давайте поговорим о нас! Честно и через сравнение! У Румынии есть фестивали, собирающие сотни тысяч людей, возможно, даже миллионы! Untold, Electric Castle, Neversea, Beach Please — безупречная организация, международные артисты, первоклассная логистика. Это хорошо и одновременно именно в этом заключается главная проблема: ни один крупный румынский фестиваль не объединяет поколения вокруг румынской идентичности, потому что румынской идентичности на их сценах не существует. Она растворяется в маркетинге, бизнесе, светской жизни и социальных сетях. Это не плохо, это просто недостаточно, этого слишком мало.
Румынский фольклор, одно из самых богатых музыкальных наследий Европы, там не имеет никакого места, нет ни одного артиста, который переосмысливал бы его с той же мудростью, с какой это делают молдаване.
Что же есть у Румынии? Есть Gheboasă на Untold с песней «Dă-i țiganca» — текстом, который разжигает расовую ненависть и насилие в отношении женщин. Была также группа Șatra B.E.N.Z., оштрафованная на Neversea за тексты с прямыми упоминаниями половых органов перед несовершеннолетними. Есть и всевозможные вечеринки, где востребованные школьниками трэп-исполнители поют при несовершеннолетних в зале: «ridică-ți, fă, chiloții de jos». В довершение всего, суд, глупый суд, но суд, решил, что артистов с непристойными текстами нельзя штрафовать на фестивалях, потому что зрители сами решили в этом участвовать.
Румынская мейнстримная музыка настолько «манелизировалась» и «кокаляризировалась», что уже невозможно отличить музыкальную композицию от оскорбления элементарной пристойности, хороших манер и румынского языка. Тексты больше не являются текстами — это наросты, бормотание, сексуальные звукоподражания, наложенные на бит, купленный за десять долларов в интернете. Язык Эминеску, Крянгэ, Караджале, язык, переживший империи, больше не выдерживает натиска самих румын, лишённых ориентиров и элементарного образования. Сегодня румынский язык насилуется каждый вечер на сценах и телеэкранах Румынии перед детьми, которые даже не знают, что существует что-то другое.
Будто мы все родились в шатре и таборе, а не на деревенской веранде, рядом с очагом и сараем. Будто у нас никогда не было дойны, никогда не было хоры, никогда не было музыкального сокровища, которое обошло всю Европу. Исчезли красавицы и косы. То, что осталось, имеет тексты, которые нельзя петь на публике, тем более перед собственными детьми, да и не хочется их петь, потому что они уже ничего не говорят ни о тебе, ни о твоей семье, ни о месте, откуда ты родом.
У молдаван — о любви, о родителях и бабушках с дедушками. У нас — о выпуклостях и конечностях, о размерах и отверстиях. Всё глубоких! И узких, словно вся наша жизнь — это бесконечный половой акт, повторяющееся до идиотизма вхождение и выход. Этим нас развлекают наши артисты и, что ещё хуже, этим развлекаемся мы сами. Без отверстий мы были бы мертвы, без конечностей были бы просто трупами. Цивилизация давно нас покинула, и это объяснимо — у неё тоже есть своя гордость.
Невежественные, но высокомерные
И проблема не в том, что у Румынии нет талантливых артистов, потому что они есть. Многие как минимум на уровне артистов из Молдовы. Но проблема в том, что румынские артисты ничего не строят вокруг себя: ни идентичности, ни движения, ни проекта, который выходил бы за пределы их стримингового аккаунта и сценического образа.
Есть Лоредана, которая использовала фольклор с интеллектом и размахом, которых достигли немногие румынские артисты. Есть Богдан Михаил Симион, который поёт сердцем и умом и преобразует прошлое в современность. Даже Тудору Георге не удалось создать ничего за пределами сцены. Они не создали школы, не воспитали поколения, не создали феномен. Между выдающимся артистом и культурным движением лежит ровно та же дистанция, что между человеком-гением и народом, выбравшим общий проект. Молдова прошла эту дистанцию. Румыния даже не начала этот путь.
Хочу особо отметить Теодору Броди-Энаке, родившуюся в Онешть и живущую в Швейцарии, единственную румынскую артистку, построившую международную карьеру на соединении джаза и дойны. Она выступала с Джонни Рэдукану, выходила на сцену Carnegie Hall, исполняла первую рапсодию Джордже Энеску с камерным оркестром. Она поняла, что румынская дойна не должна оставаться в музеях, и превратила её в живой творческий материал. Но и она осталась одна — изолированным явлением, которым одновременно восхищаются и которое игнорируют, без музыкальных последователей, без школы, без поколения, которое продолжило бы её дело.
Нам не хватает не таланта. Нам не хватает чувства ответственности перед публикой. Ни один румынский мейнстрим-артист никогда не выходил на сцену и не говорил аудитории о том, кто он, откуда пришёл и чем обязан тем, кто его вырастил. Ни один румынский артист не превратил концерт в гражданский акт, не выбрал быть примером вместо того, чтобы быть только шоу, представлением и блеском!
У молдаван сцена — это место, откуда обращаются к нации. У нас сцена — это место, где продают себя публике. Разница между этими двумя подходами — это именно разница между NIM и любым румынским фестивалем, который вам известен. Но это не только провал артистов. Это также провал молодых людей, которые их слушают и которым не хватает любопытства узнать, откуда они происходят, что унаследовали, что у них отняли или что они сами отбросили.
И ещё глубже — это провал их родителей, то есть нас. Поколения, совершившего революцию декабря 1989 года, вышедшего под пули с требованием свободы и достоинства и не сумевшего в последующие годы передать дальше ни ценности, ни наследие, ни чувство того, что есть нечто, что стоит защищать.
Молдова потеряла больше, страдала больше, подвергалась большей угрозе и всё же нашла силы создать музыкальную сцену о любви, о бабушках и дедушках, о родине, о достоинстве. Румыния получила свободу в 1989 году и растратила её на утраченную культурную невинность.
Мы привыкли считать, довольно удобно для себя, что молдавские братья беднее, слабее и что мы, по сравнению с ними, больше, богаче и развитее. Мы посмеиваемся над ними широкой и великодушной улыбкой человека, который «добился успеха». История нам возражает, так же как и NIM нам возражает! И Satoshi нам возражает! Даже старик в соломенной шляпе, который наизусть знает слова рэп-песни, нам возражает!
Несмотря на все трудности, они создали то, чего у нас нет: общую нить, проект, который их объединяет, уважение к родителям и дедушкам с бабушками, к языку и ко всему унаследованному. У них ещё есть силы петь о любви и вере, о селе, которое они покинули, и о матери, которая их ждала.
Это не отсталость, я считаю, что это смирение. Это примирение с самим собой и со своим народом — роскошь, которую мы утратили в погоне за «цивилизацией». Мы, дескать, цивилизованные! Я считаю, что и они цивилизованные, но при этом ещё и укоренённые. Вопрос, который должен не давать нам спать по ночам, состоит в том, кто на самом деле должен учиться у кого?
Для меня, румына, родившегося в Бухаресте, «Рождён в Молдове» — это не просто название фестиваля. Это свидетельство принадлежности к нации, на которую мы привыкли смотреть свысока до тех пор, пока улыбка не застыла на нашем лице и не превратилась в гримасу.
Подписывайтесь на наш TELEGRAM, INSTAGRAM, чтобы быть в курсе всех самых важных новостей.
