Председатель Совета директоров FLYONE Владимир Чеботарь утверждает, что включение его и членов его семьи в список лиц, связанных с субъектами международных ограничительных мер, не имеет под собой правовых оснований. Он заявляет, что законодательство четко устанавливает критерии на этот счет, и ни один из них в его случае не выполнен.
«У нас есть закон, закон № 25 от 2016 года, и власти попытались навязать нам определенную интерпретацию, чтобы связать нас с подсанкционным лицом — Владимиром Плахотнюком. Статья 6, часть 1 закона № 25 от 2016 года четко определяет, какие лица или критерии служат для установления того, связано ли то или иное лицо с субъектом международных санкций. Их немного. Там говорится, что должна быть доказанная и документально подтвержденная информация, а не спекуляции и не информационная записка офицера СИБ (Службы информации и безопасности), которую он с трудом подписал на полутора страницах, где у него есть предположения, что кто-то с кем-то связан, но без доказательств и документально подтвержденной информации», — заявил Чеботарь в эфире программы Gonța Media, сообщает ZIUA.MD.
Он объяснил, что один из критериев касается наличия за последние десять лет статуса бенефициарного владельца в результате отношений с лицом, находящимся под международными санкциями.
«Что касается фактов и обстоятельств. Каких именно? Что лицо в последние 10 лет является бенефициарным владельцем в юридических лицах. Хорошо. Мы можем проверить все компании, где мы являемся бенефициарными владельцами, и подсанкционных лиц? Можем. Вы нашли что-то? Нет. Критерии не подходят. Или в последние 10 лет у лиц были общие финансовые выгоды: статус наемного работника за вознаграждаемую деятельность, а также другие основания для получения соответствующих выгод. Хорошо. Мы были трудоустроены или не были? Это очень четко видно. Все просто. Есть контракты, органы власти, отчеты, финансовые транзакции и так далее. Если этого нет, мы под это не подпадаем», — пояснил Чеботарь.
Другой критерий, по его словам, касается статуса учредителя или владельца акций либо долей в юридических лицах, а также владения совместной собственностью.
«Был ли в последние 10 лет учредителем, владельцем акций и долей в юридических лицах. Есть реестры юридических лиц. Подняли, посмотрели. Мы там есть? Нет, нас там нет. Хорошо. Критерий не применим. Зарегистрировал ли на свое имя имущество, принадлежащее подсанкционному лицу — недвижимость, доли. Было ли такое? Проследите, принадлежало ли оно кому-то и было ли записано на имя другого человека или предполагаемых связанных лиц. Такого имущества не существует. Не применяется», — продолжил Владимир Чеботарь.
Таким образом, утверждает он, предусмотренные законодательством критерии неприменимы к нему и членам его семьи.
«И в общем-то все. Других критериев нет. Но вопреки этому, на основании полутора страниц этого офицера СИБ или информатора, как они его называют, включили нас, наши семьи, которые в глаза не видели человека, находящегося под международными ограничительными мерами. Но их включили в эти списки», — подчеркнул он.
Владимир Чеботарь считает, что его включение в эти списки послужило предлогом для того, что он описывает как атаку на компанию FLYONE, и утверждает, что именно это подтолкнуло его заняться политикой летом 2025 года.
«И 25 июля 2025 года на заседании того же Совета было принято решение, которое, как мы знали, преследовало определенную цель — оно открыло дверь для запуска процесса, связанного, как они это называют, с применением пункта о смене контроля над компанией. И это решение, принятое 25 июля, фактически стало главным триггером, который заставил меня ринуться в политическую борьбу, чтобы бороться за то, чтобы как-то повлиять на ситуацию в стране. Это был важный, субъективный триггер для меня. После этого события продолжились применением мер через включение распоряжения СИБ», — заключил Владимир Чеботарь.
