Денис Дерменжи, директор агентства IPN
Я в журналистике почти десять лет. Я работал репортером и ведущим, снимал видеорепортажи, вел социальные сети, сотрудничал с международными СМИ, был фиксером и видел новость в ее естественном состоянии — сырой, неинтересной, без структуры, без студийного света и без перспективы «стать вирусной». Я видел, как один заголовок может отправить министра в отставку, а точная формулировка останавливает панику. Это не о романтике профессии журналиста, а о ежедневной механике, знакомой любому опытному журналисту.
Ответ на вопрос «зачем еще нужны информационные агентства» стал мне немного яснее в 2024 году, когда я возглавил информационное агентство IPN. В мире, где доминируют социальные сети, стриминг и Telegram, и где редакции могут отправить репортера на место события, агентство кажется анахронизмом. Но именно в этом и заключается существенная разница: социальные сети распространяют информацию, в то время как агентства — только факты. Агентства не могут позволить себе ошибиться, как это может случиться с видео в ленте Facebook или Instagram.
Эта разница видна и в экономике профессии. Когда при продлении договора подписки на новостную ленту я услышал от одной местной редакции: «Нам выгоднее платить несколько тысяч долларов в год за подписку, чем содержать репортера за 8 000 – 10 000 долларов в год», это утверждение было одновременно циничным и честным. Циничным, потому что СМИ отказываются нанимать и растить репортеров, но чувствуют себя комфортно, имея человека, который в основном занимается «копипастом» уже написанных новостей. Здесь возникает и проблема кадрового дефицита в журналистике. Агентство стало инфраструктурой, заменяющей дорогостоящую и уязвимую сеть репортеров. Но вместе с этим агентство взяло на себя и ответственность, которая ему напрямую не принадлежит.
На новости IPN подписаны почти все посольства в Республике Молдова, министерства, мэрии, банки, крупные компании, телеканалы и радиостанции, новостные сайты, Telegram-каналы и множество международных организаций. Совершив одну ошибку, ты вводишь в заблуждение не пару десятков читателей, а тысячи людей, принимающих решения — от чиновников и дипломатов до редакторов и банкиров. А если новость подхватывают другие СМИ, влияние ошибки умножается, иногда в десятки раз.
В социальных сетях пост можно удалить и забыть. Даже извиняться не нужно. Агентство же живет своим архивом, памятью и репутацией, которые строились десятилетиями и могут быть разрушены одним неосторожным абзацем.
Поэтому агентство — это не просто про «контент», а про целую систему: проверки, источников, редакционных фильтров и самоконтроля. Здесь нельзя сгенерировать двадцать новостей в надежде, что одна «выстрелит». Нельзя опубликовать текст только потому, что он привлекателен, если он не подтвержден. Ошибка информационного агентства — это не изолированный инцидент, а шок для всей экосистемы, созданной вокруг него. Которая держится на доверии.
Парадокс в том, что при всем этом агентство должно быть быстрым: быть первым, поставлять только проверенную информацию и в то же время оставаться актуальным и интересным. Мы постоянно думаем, как работать эффективнее, присутствуя там, где другие либо еще не додумались быть, либо не имели необходимых ресурсов. Мы не пойдем на рутинное судебное заседание — мы позвоним адвокату и прокурору и узнаем все важное. Зато мы пойдем на оглашение приговора. О приговоре по делу Кукулеску стало известно благодаря IPN. До этого никто о нем не слышал и ничего не знал. Знали только мы.
Придя в IPN, я понял, что работа в агентстве некомфортна. Это постоянное состояние напряжения, скорости и ответственности.
Да, не всем нужно информационное агентство. Агентства не для тех, кто заходит почитать новости, скопированные с других платформ. Они нужны тем, кто принимает решения, кто думает и хочет понимать реальность и реагировать соответственно.
Руководить информационным агентством в эпоху социальных сетей сложно не только профессионально, но и финансово. Агентства с трудом вписываются в логику традиционного медиарынка. Мы не живем за счет кликов и вирусности, но и на голом энтузиазме выжить не можем. Поэтому мы вынуждены зарабатывать на информации именно в тот момент, когда сама информация обесценивается. Мы, как традиционное информационное агентство, продолжаем полагаться на подписки. Только за последний год нам удалось удвоить количество организаций-подписчиков. Мы также разработали модель, благодаря которой государственные учреждения, не имеющие достаточных бюджетов, получили возможность доступа к нашим новостям. Это было бы невозможно без поддержки партнеров агентства и доноров.
Кроме того, мы остаемся почти единственным агентством, предоставляющим площадку для организации пресс-конференций. Эти два компонента позволяют нам покрывать почти половину операционных расходов. Остальная часть бюджета обеспечивается за счет контент-проектов и грантов. Наша цель на ближайшие годы — снизить зависимость от грантов и сосредоточиться на развитии новых моделей дохода.
В эпоху социальных сетей сложно зарабатывать на информации, особенно когда те, кто традиционно был основными потребителями новостей, больше не выделяют бюджеты на серьезные подписки и предпочитают анонимные сайты, каналы в Telegram или TikTok.
Я говорю не о гипотетических ситуациях, а о реальных примерах из моих бесед с чиновниками, дипломатами и другими лицами, принимающими решения, которые признаются, что иногда черпают информацию из сомнительных источников, не всегда понимая, кто за ними стоит. Это великий парадокс нашей эпохи: ответственность за информацию растет, а готовность платить за нее падает.
Я не слишком оптимистичен в отношении 2026 года. Скорее, я осторожен. Я не верю в возвращение «старых добрых времен» прессы, но и в полный коллапс не верю. Давление будет расти — финансовое, политическое, технологическое. Искусственный интеллект будет производить еще больше шума, а грань между информацией, манипуляцией и развлечением станет еще более размытой. И в этом контексте журналистику спасет не технология, а осознанный выбор: что публиковать, что тщательно проверять, что отказываться ставить на сайт. Мы, как агентство, будем держаться за сообщества, которым все еще нужна проверенная информация, а не сенсации. Информационные агентства не станут популярнее, но станут нужнее.
