Уважаемые жители Приднестровья, не политики и не приближенные к высшим чинам люди, а простые граждане региона, врачи, учителя, рабочие, продавцы, строители, мамы и папы, выпускники или пенсионеры. Мы не осуждаем вас за русский язык и не собираемся его у вас отнимать. Мы понимаем, что за почти 30 лет пропаганды вам было сложно выучить румынский. Вопреки этому, многие из вас сделали все возможное для этого, понимая, что ваше будущее зависит от европейского или молдавского гражданства.
Кстати, вопрос насущный: почему за столько лет споров о молдавском и румынском языках никто не спрашивает — почему вы не говорите на приднестровском языке?
Молодые люди с обоих берегов Днестра учатся в Европе и в Америке. Кто-то выбирает Россию и никто не запрещает им этого.
Мы не осуждаем вас за то, что вам преподают переписанную историю, за то, что по телевизору говорят о том, будто Молдова нападала или собирается напасть на Приднестровье, и за то, что многие годы вас учат «молдавскому» языку на кириллице, хотя это пережиток прошлого.
За всё это мы осуждаем только режим, который зарабатывает на труде простых граждан. Со следующего месяца многие из вас будут получать зарплаты по частям. Кто-нибудь знает: это решение затронет только простых людей или и высшее руководство региона? Вадим Николаевич, мы знаем, что до вас дойдет это видео. Мы подписаны на ваш Telegram. Ждём ваших комментариев!
Несмотря на мнимые границы, Приднестровье остаётся Молдовой. И это понимают все, даже те, кто выводит танки на пляжи и ставят в церквях свечки за упокой павших в 1992 казаков, при этом храня в сейфе румынские или немецкие паспорта.
Мы — одинаковые, по обе стороны Днестра. Просто в сценарии КГБ СССР вам повезло меньше. Мы настолько похожи, что никакие псевдолидеры не смогут это опровергнуть. Мы вместе поём народные песни на праздниках. На свадьбах объединяем оба берега Днестра в одну большую хору — и никто нас не разлучит.
Когда мы теряем близких, блокпосты не должны быть преградой чтобы проводить их в последний путь. Наши молодые люди носят весной Мэрцишор, плетут венки на Ивана Купалу и наряжаются в октябре на Хэллоуин. Осенью мы все собираем виноград, делаем вино и за семейным столом делим ниткой мамалыгу. Наши мамы и бабушки заполняют погреба всем, что можно закатать, и рассказывают детям сказки аж на трёх языках: румынском, русском и украинском.
Один товарищ в Петербурге недавно сказал, что там, где ступил сапог русского солдата — это уже «его земля». Но с 1992 года мы живём под этим башмаком. И стоит задуматься — хотим ли мы так жить дальше. Подумайте над этим.
