Скандал вокруг выплат в MoldATSA ударил не только по конкретному госпредприятию и не только по конкретной должности. Он задел более широкий вопрос: как государственная система понимает коммуникацию и людей, которые за неё отвечают.
Когда общество видит большие выплаты пресс-секретарю, разговор быстро уходит дальше суммы. Люди смотрят на саму систему: как принимаются решения, кто их видит заранее, кто оценивает риски и почему общество узнаёт о таких историях только после журналистского расследования.
Показательно и то, что президент сказала: она узнала об этой ситуации из прессы. Это важная деталь. Она показывает, что проблема не только во внешней коммуникации государства, но и во внутренней. В системе не сработал ранний сигнал тревоги. Кто-то должен был увидеть, что такое решение станет публичной проблемой задолго до того, как оно превратилось в скандал.
Именно здесь возникает главный вопрос: что вообще считается коммуникацией в государственной системе?
Если коммуникация – это только запоздалое объяснение, сухой пресс-релиз или попытка снять раздражение после публикаций в медиа, общество действительно не понимает, за что в этой сфере можно платить много. Особенно когда сами публичные объяснения часто не отвечают на главное: кто принял решение, почему оно было возможно и почему никто заранее не остановил очевидный репутационный риск.
Но здесь есть парадокс.
В бизнесе, особенно в крупных западных компаниях, роль коммуникационщиков сегодня растёт. Руководитель по коммуникациям всё чаще становится частью управленческой команды. Он не просто оформляет готовые решения, а помогает заранее понять, как они будут восприняты клиентами, сотрудниками, партнёрами, инвесторами и обществом.
Хороший коммуникационщик в такой модели – не человек «для текста». Это внутренний сигнал тревоги. Он может вовремя сказать руководству: это решение будет воспринято плохо, и последствия окажутся серьёзнее, чем кажется.
В государстве часто происходит наоборот. Коммуникацию подключают тогда, когда решение уже принято, реакция уже началась и доверие уже повреждено. В этот момент от неё ждут невозможного – объяснить то, что нужно было сначала проверить на восприятие.
Коммуникация не спасает решения, которые уже выглядят несправедливыми. Она должна появляться раньше – там, где ещё есть пространство для сомнения, предупреждения и корректировки.
История с MoldATSA стала болезненной не только из-за суммы. Она попала в знакомое ощущение закрытой системы, где многое решается внутри, а общество узнаёт об этом постфактум. Даже если формально часть решений можно объяснить, люди видят не процедуру, а привилегию.
В такой ситуации страдает и сама профессия коммуникационщика.
Общество спрашивает: зачем платить, если коммуникация не объясняет главного? А сами специалисты часто оказываются в роли людей, которых не допускают к обсуждению решений, но делают ответственными за их последствия.
Это слабая модель.
Государству нужна другая логика. Коммуникация должна помогать заранее увидеть, как решение будет воспринято и где оно может разрушить доверие. Не для того, чтобы коммуникационщик управлял ведомством или принимал решения вместо руководства. А для того, чтобы в системе был голос, который до скандала задаёт простой вопрос: как это будет выглядеть для людей?
Не по документам. Не по формальной логике. А глазами общества, которое и так не слишком доверяет государственным институтам.
В бизнесе цена ошибки видна быстро: страдают клиенты, сотрудники, партнёры и результаты. Поэтому коммуникация там всё чаще входит в процесс принятия решений.
В государстве цена выше. Там разрушается не только репутация отдельного учреждения, но и вера в правила.
Поэтому вопрос не в том, нужны ли государству дорогие коммуникационщики. А в том, готова ли система слышать их до того, как решение стало проблемой.
Коммуникация не заменяет прозрачность и справедливость. Но она может вовремя напомнить: любое решение будет оценено людьми.
Если этот голос появляется только после скандала, государство платит не за коммуникацию, а за попытку объяснить уже потерянное доверие.
Александр Беженарь, эксперт по стратегическим коммуникациям
