Сегодня

Правосудие на весах абсурда: почему дело о взятке ценой в чашку кофе обернулось пятилетним разбирательством

Многочисленные полицейские, прокуроры, секретари судебных заседаний, эксперты и судьи в течение пяти лет занимались делом, возбужденным из-за взятки в 50 леев. Сегодня на эти деньги можно купить чашку кофе. Процесс, который провалился в первой инстанции, демонстрирует еще одну сторону того, как правосудие действительно может быть слепым, пишет Europa Liberа.

21 марта 2021 год, время больше трех. На столичной улице Алеку Руссо патрульный остановил водителя, припарковавшегося в неположенном месте.  Когда автовладелец передал документы, водитель — менеджер по продажам кровельной компании из Кишинева, вложил между бумагами и банкноту в 50 леев.

«Да это вы мне за что дали?» — спросил полицейский. «На кофе… Ладно, мне ехать надо…» — ответил водитель Юрий П.

Однако полицейский не взял деньги и не позволил водителю уехать. Последовал настоящий судебный десант по всем правилам: на место прибыла оперативная группа, водителя забрали на допрос, на него завели уголовное дело, он нанял адвоката и его вызвали в прокуратуру.

Группа судебных экспертов проверила, по процедуре, была ли банкнота настоящей (и она оказалась настоящей); дело дошло до суда, последовали бесчисленные заседания в суде, сменилось три судьи.

На днях, спустя пять с половиной лет, после этого инцидента водитель был оправдан судом Кишинева. Судьи пришли к выводу, что водитель действительно хотел дать взятку, но его привлекли к суду по неверной статье. Процессуальная ошибка.

Почему из-за 50 леев?

В 2021 году на 50 леев можно было купить примерно три литра дизельного топлива. Инфляция «съела» значительную часть стоимости банкноты, которую Юрий П. пытался дать полицейскому, чтобы избежать штрафа, но даже в 2021 году сумма взятки была намного меньше государственных расходов по этому делу.

Согласно официальным оценкам суда Кишинева, среднее судебное разбирательство здесь, в 2026 году, обходится государству более чем в 2000 леев, без учета затрат на время следствия, которые не подсчитываются ни одним ведомством.

Доклад, опубликованный Международным валютным фондом в 2024 году по запросу кишиневских властей, показал, что, по крайней мере в последние годы, «усилия по уголовному преследованию в судебной системе Республики Молдова были сосредоточены на мелкой коррупции, а не на коррупции на высшем уровне».

В ходе процесса над Юрием П. его адвокаты забили тревогу о том, что государство тратит больше, чем выигрывает от этой судебной процедуры. Расходы, понесенные государством на ведение этого дела, значительно превышают стоимость тех 50 леев, в даче которых обвиняли Юрия П., заявил его адвокат Радион Токан, добавив:

«Этот аспект, хотя и не является определяющим для установления вины, отражает необходимость пропорционального и сбалансированного рассмотрения ситуации».

Судья Лилиана Кушкэ, оправдавшая Юрия П., уточнила, что сумма взятки не имеет значения, «когда налицо остальные элементы состава преступления». «Следовательно, номинал банкноты в 50 леев сам по себе не является основанием для выводов об отсутствии уголовного характера деяния», — пояснила она, сославшись на практику Высшей судебной палаты.

Та же практика, как выяснила Europa Liberа, тем не менее рекомендует прокурорам и судьям в Республике Молдова учитывать и размер взятки, а не только то, что факт ее передачи может быть доказан в суде.

Почему водитель был оправдан?

В Постановлении Пленума Высшей судебной палаты № 11 от 22 декабря 2014 года, например, подробно разъясняется: «не является правонарушением действие или бездействие, которое, хотя формально и содержит признаки деяния, предусмотренного Уголовным кодексом, но, будучи незначительным, не представляет собой степени общественной опасности преступления».

Верховный суд приводит и примеры: когда размер взятки равен стоимости шоколадки или пачки сигарет; когда взятка — билет в кино или бесплатная поездка на автобусе. В 2021 году на 50 леев, может, и можно было купить пачку сигарет; сегодня уже нет. Однако Юрий П. был оправдан не из-за незначительной суммы взятки, а по процессуальным причинам.

Преступление, в котором его обвиняли, называется активной коррупцией и имеет две формы: «дача» и «предложение» неправомерных выгод, в данном случае полицейскому.  Семантически эти два термина похожи. Юридически отличаются.

«Предложение осуществляется в одностороннем порядке путем фактического и понятного предъявления выгоды, тогда как дача обязательно предполагает передачу выгоды и сопутствующее действие по ее принятию должностным лицом», — уточнила судья Лилиана Кушкэ в мотивационной части судебного решения.

В случае Юрия П. преступлением, в котором его обвиняли, была именно «дача» взятки. Проблема в том, что полицейский, которого пытались подкупить, ни на секунду не принял деньги. Доказательством служит то, что он сразу же заявил об этом, а это значит, что с юридической точки зрения его должны были судить за «предложение» взятки.

К слову, агента вызывали в суд для прояснения этой юридической загадки вокруг 50 леев. Он заявил, что ничего не помнит о Юрии П., так как в тот период участвовал в бесчисленном множестве подобных дел.

Одно дело из ста тысяч или системная проблема?

В первой половине 2026 года суд Кишинева рассмотрел 37 796 дел, причем почти две трети из них менее чем за год, согласно отчету, опубликованному в августе.  Десятая часть дел в кишиневеком суде длилась дольше 36 месяцев, и суд подсчитал, что ему потребуется 307 дней, чтобы разгрузить весь остаток находящихся в производстве дел.

Средняя стоимость одного дела в суде Кишинева в первой половине 2026 года составила 2 166,84 лея, согласно цитируемому отчету. Эта цифра была рассчитана по методологии Европейской комиссии по эффективности правосудия.

Предмет разбирательства по делу с улицы Алеку Руссо стоил 50 леев, а само дело тянется больше пяти лет. И оно может продолжиться. Приговор может быть обжалован в Апелляционной палате Центр до конца недели.

Подписывайтесь на наш TELEGRAM, INSTAGRAM, чтобы быть в курсе всех самых важных новостей.

Сегодня

Кому еще нужно информационное агентство в эпоху социальных сетей?

Денис Дерменжи, директор агентства IPN Я в журналистике почти десять лет. Я работал репортером и ведущим, снимал видеорепортажи, вел социальные сети, сотрудничал с международными СМИ, был фиксером и видел новость в ее естественном состоянии — сырой, неинтересной, без структуры, без студийного света и без перспективы «стать вирусной». Я видел, как один заголовок может отправить министра в отставку, а точная формулировка останавливает панику. Это не о романтике профессии журналиста, а о ежедневной механике, знакомой любому опытному журналисту. Ответ на вопрос «зачем еще нужны информационные агентства» стал мне немного яснее в 2024 году, когда я возглавил информационное агентство IPN. В мире, где доминируют социальные сети, стриминг и Telegram, и где редакции могут отправить репортера на место события, агентство кажется анахронизмом. Но именно в этом и заключается существенная разница: социальные сети распространяют информацию, в то время как агентства — только факты. Агентства не могут позволить себе ошибиться, как это может случиться с видео

Secret Link